Однако вы знаете все это из старых выпусков новостей.»

Принц улыбнулся.

«Да,» сказал он. «Я часто проглядываю их во дворце. Я думаю, что знаю каждый инцидент во всех первых экспедициях. Мне тоже жаль наблюдать конец ракет. Но мы никогда не могли построить космический порт здесь, на равнине Сэлисбари – вибрация могла разрушить Стоунхендж!»

«Стоунхендж?» спросил Сондерс, держа открытым люк и позволяя принцу пройти через него в трюм номер 3.

«Старинный памятник – одно из самых знаменитых каменных сооружений в мире. Он на самом деле производит впечатление, а его возраст около трех тысяч лет. Посмотрите, если сможете – он всего в десяти милях отсюда.»

Капитан Сондерс с трудом подавил улыбку. Что это за необычная страна: где еще, подумал он, можно найти такие контрасты? Это дало ему возможность почувствовать себя молодым и неопытным, когда он вспомнил, что возвращение домой козленка Билли было самой старой сказкой и едва ли найдется во всем Техасе что-нибудь старее пяти сотен лет. Впервые он начал сознавать, что значат традиции: это давало принцу Генри что-то, чем он никогда не мог обладать. Равновесие, самоуверенность, да, это так. И гордость, свободную от высокомерия, так как считалось само собой разумеющимся, что ее не нужно отстаивать.

Было удивительно, как много вопросов ухитрился задать принц Генри за те тридцать минут, что были отведены для его посещения. Это были не рутинные вопросы, которые люди задают из вежливости, совсем не интересуясь ответом, и капитан Сондерс чувствовал себя совсем опустошенным, когда передавал своего выдающегося гостя обратно приемному комитету, который ожидал снаружи Центауруса с хорошо разыгрываемым терпением.

«Большое спасибо, капитан,» сказал принц, пожимая ему руку в воздушном шлюзе. «Я целую вечность не получал такого удовольствия. Я желаю вам приятно провести время в Англии и успешного рейса.»